Я несколько раз говорил, что страх – моя самая любимая эмоция.
Как минимум потому, что на ней «завязано» слишком много: в эволюции она появилась первой, а значит она очень влиятельна.
XXI век – век тревожности: ежегодно уровень тревожно-фобических расстройств растет на 5-8%. Удивительно, но мы — поколение самых здоровых, богатых и долго живущих людей в истории человечества. И при этом с самым высоким уровнем страха и тревожности. Это один из самых серьезных парадоксов нашего времени.
Страх и тревога имеет огромное влияние на то, как мы производим оценку ситуации и других людей. Именно тревожность определяет то, как мы оцениваем риски и вероятности. А неправильная оценка этих рисков приводит к увеличению тревоги, и, круг замыкается.
В частности:
Степень известности: незнакомые или новые риски пугают нас сильнее.
Вероятность катастрофы: если имеет место большое количество смертельных исходов в результате одного события, наша оценка степени риска повышается.
Понимание: если мы убеждены, что механизм действия какой-то технологии или вида деятельности еще плохо изучен, наша оценка степени риска повышается.
Персональный контроль: если мы чувствуем, что не владеем потенциально рискованной ситуацией. Например, будучи пассажиром самолета, мы беспокоимся сильнее, чем управляя автомобилем и имея возможность влиять на ситуацию.
Свобода выбора: если мы не по своей воле оказались подвержены риску, ситуация может показаться нам более пугающей.
Участие детей: ситуация усугубляется, когда дело касается детей. Будущие поколения: если опасность угрожает будущим поколениям, мы беспокоимся сильнее.
Личность жертвы: наличие конкретных жертв, а не статистической абстракции повышает оценку степени риска.
Доверие: при низком уровне доверия к общественным институтам мы склонны оценивать риск как более высокий.
Освещение в СМИ: чем больше внимания проявляют СМИ, тем выше у нас уровень тревоги.
Наличие аналогичных случаев: если подобные ситуации уже происходили, мы воспринимаем риск как более высокий.
Преимущества: если преимущества вида деятельности или технологии неясны, мы считаем их более рискованными.
Обратимость: если последствия ситуации, которая развивается не так, как планировалось, необратимы, степень риска повышается.
Персональный риск: если риск касается лично меня, значит, он выше.
Происхождение: опасные ситуации, созданные человеком, более рискованные, чем те, которые развиваются естественным образом, например из-за природных катастроф.
Время: близкие угрозы кажутся более серьезными, а будущие угрозы могут обесцениваться.
Обо всем этом и схожих темах можно прочитать в классической книге Дэна Гарднера «Страх: почему мы неправильно оцениваем риски». Рекомендую всем, кто так или иначе занимается прогностикой и оценкой кадровых и других рисков. Книга 2019 года издательства.
Кстати, напоминаю, что в канале есть и другая книга Гарднера «Думай медленно, предсказывай точно», посвященная прогностике: t.me/ProProfiling/843